История одной ложки

О производстве чайных ложечек в деревне Малый Турыш на Урале

Придумав ложки с травами для чая, Гузель Санжапова продавала не ложки, а историю. Если положить такую ложку в чашку с обычным чаем из пакетика, будет казаться, что пьешь хороший чай с ароматом трав и ягод.

Закончив МГУ и поработав в SAP, Гузель пять лет назад основала производство крем-меда с ягодами в деревне Малый Турыш на Урале. В прошлом году оборот компании составил уже 12 млн рублей, а о маленькой деревне, где мед, чайные ложки и другие продукты делают бабушки, узнали по всей России. Люди приезжают туда с одним вопросом: «Что, правда у вас бабушки работают на производстве?»

Пора гордиться своим городом…

Первые инвестиции Гузель получила через краудфандинг, необычная история тронула многих. За несколько лет на деньги тысяч людей в деревне построили детскую площадку, беседку, скважину чистой питьевой воды и площадку для сбора бытовых отходов. Летом в деревню приезжали туристы из Бельгии и Франции, а международная команда волонтеров помогла благоустроить центр деревни.

«Меня закручивает в вихре и несет со страшной силой к мечтам, которые кажутся несбыточными, как колония на Марсе, однако, когда я смотрю в глаза людям в Малом Турыше, я словно просыпаюсь и у меня появляются силы бороться», - написала Гузель в своем Facebook, и эта романтика чувствуется во всем, что она делает. Поэтому, когда она говорит, что пора начать гордиться своим городом, своей страной, понимаешь, что это не пафос, а дело ее жизни, которое она делает со всей душой.

70 баночек меда

Все началось, когда ее отец купил дом в деревне на Урале. Потом оказалось, что именно в этом доме родилась его теща. Он сделал в Малом Турыше пасеку. Гузель понимала, что отцу нужно помочь в развитии этого дела, но классический мед не конкурентен: люди идут туда, где есть 15 видов меда, не осознавая, что у пчеловода столько видов быть не может. Сыграло роль и то, что Гузель сама не ест обычный мед, он кажется ей слишком сладким, она придумала добавить в мед ягоды и повезла его на маркет в Екатеринбург. Ей было важно посмотреть на реакцию людей, которые не знают ни ее, ни продукт, увидеть, кто ее потенциальные покупатели. Первые 70 баночек меда ушли за день.

Сейчас, оглядываясь назад, на вопрос, что бы она посоветовала тем, кто начинает свой бизнес, она говорит – тестить! С минимальными вложениями сделать продукт и попробовать его продать. «Мы просто купили банки и перевязали их тряпочкой, не делали этикетки, в течение дня меняли цену», - вспоминает Гузель, - Сделать, чтобы это как-то ехало и приносило деньги, после этого уже делать дизайн и пр. Люди даже успевают себе визитку напечатать с красивой должностью, но их продукт еще не продается. Зачем?»

Это сейчас Гузель понимает, что сделала все правильно с точки зрения ведения бизнеса – основала производство там, где ниже издержки, придумала продукт c интересной историей. Но, когда все происходило, она действовала по наитию.

Про краудфандинг узнала случайно, когда ехала в поезде в деревню. Времени было много, а перед ней как раз стояла задача найти деньги на сушильное оборудование, чтобы можно было увеличить количество сезонных работников.

«Мы тут будем доживать»

«Все привыкли сидеть и ждать. Сколько я слышала – это должно делать государство. Надеяться не на кого. Люди говорили – мы тут будем доживать. А мне было интересно, как сделать так, чтобы они поняли, что жизнь одна и ее надо не доживать, а проживать по полной».

Теперь у нее за спиной 4 успешных краудфандинговых проекта и в процессе пятый – Гузель будет строить в деревне общественный центр. Осенью она открыла беседку и общественную зону, но наступила зима и собираться снова стало негде. На чаепитии с бабушками Гузель вспомнила, что в деревне есть клуб, ему было уже 45 лет, и последние 20 лет здание никому не было нужно. От клуба там остались сцена и пол. «Можно было бы поставить теплопушки и сделать концерт на Новый год», - подумала Гузель, но планам не суждено было сбыться. Нашелся «хозяин» земли, который не показал им никаких документов, но вырвал полы и разобрал сцену, не сумев получить легких денег. Стало понятно – нужно строить новый клуб.

Все говорили Гузель, что строить надо всерьез и на века, но она была уверена – сделать нужно быстро и просто, например, из контейнеров, чтобы в любой момент можно было или разобрать, или перенести сооружение.

Курс – на самоокупаемость

«Клуб в старом его понимании не может существовать в российской глубинке в том виде, в котором его привыкли видеть, - уверена Гузель, - Мы понимаем, чтобы в деревне снова бурлила жизнь, должно существовать всесезонное место для тусовки жителей. Только при этом оно должно приносить доход и окупать собственное содержание». Вопрос окупаемости для Гузель очень важен, она не играет в благотворительность, она создает рабочие места и инфраструктуру, которая может приносить деньги хотя бы на свое содержание. Поэтому она официально оформляет работников, платит налоги и заранее продумывает механику окупаемости.

Обычно клубы в провинции висят на балансе, это экономически невыгодно. Поэтому в клубе должно быть что-то еще: пекарня, производство косметики, гостиница для журналистов… Пространство, в котором с утра бабушки могут выпекать хлеб для всей деревни, в обед производить новые продукты, принимать туристов, а вечером отмечать чей-то юбилей. Центр, где можно получать те услуги, которые недоступны сельскому жителю: от стрижки до массажа.

Там же будут учить ремеслу подростков. Это еще одна важная для Гузель тема – дать молодежи возможность не уезжать из деревни в большие города, научить их работать руками. Она надеется, что у детей уже не будет причин уезжать оттуда. Это их дом, история. Сегодня они будут работать в пекарне, завтра откроют гончарное производство и т.д. Общественный центр с интернетом даст им доступ и к современному образованию, и к площадкам, где можно продавать товары, которые они сделают.

Развитие малых территорий

«Когда я это начинала, я не думала, что это выльется в развитие территорий, - говорит Гузель, - У меня не просто бизнес, я отвечаю за жизни людей. У меня нет права спасовать и куда-то оттуда уйти. Я не хотела просто заработать деньги, купить квартиру, машину. Я делаю этот бизнес, чтобы эта деревня не умерла, и она уже не умрет. Они все готовы».

Сейчас Гузель приезжает в деревню 7-8 раз в год. Много изменилось за эти годы. Сначала было много обид. Говорить вслух о своих проблемах – это позор, - считали в деревне.

Доверие завоевывается годами. Раньше с ней говорили только по-татарски, а сейчас закидывают самые смелые мечты, потому что думают – она фея, у нее все получится. Для многих там она стала, как внучка или дочка. Для многих в Москве она – пример, который хочется повторить на своей малой родине. Для тех, кто однажды уехал, дать возможность другим – не уезжать.

Санжапов Равиль Рафаилович

Комментарии

GreenLine

Согласна с предыдущим комментарием, не покупаю эти ложечки, но любуюсь ими всегда. А вот мед с ягодами с удовольствием покупала бы иногда.

Света1973

Ложечки очень милые Smile Но не покупаем, потому как леденцы не едим. Но эстетическое удовольствие, глядя на них на кассе, получаю Smile
А мед-то с ягодами, про который в статье упомянуто, где? Или ВВ только сахар продает?